Рядом нет людей, которые бы меня поддерживали. Когда мне плохо, я просто лежу в кровати и слушаю музыку.

Письмо 12

Письмо квир-подростка от 24 февраля 2025 года

Всем здравствуйте.

Меня зовут Рома, мне 13. Я пишу вам, потому что чувствую себя очень одиноким и не знаю, куда обратиться за помощью. 

Три года назад я понял, что я гей. Я почти никому не рассказывал об этом, кроме парня и одного интернет-друга. Мои родители не знают о моей ориентации, и я не чувствую себя в безопасности дома. 

Я сталкиваюсь с постоянными ссорами с родными, одноклассниками, старшеклассниками и даже учителями. Недавно меня поставили на учет [в школе или отделе полиции по делам несовершеннолетних]. Когда у меня что-то не получается или после конфликтов, я причиняю себе вред. Это продолжается уже три года. Я пытался заменить самоповреждение чем-то другим (например, курением), но это не помогает.

Рядом нет людей, которые бы меня поддерживали. Когда мне плохо, я просто лежу в кровати и слушаю музыку. Мне не хватает понимания, общения, хорошего отношения, безопасности, а также поддержки от парня. 

Я обращаюсь к вам за советом и словами поддержки. Мне сложно просить о помощи в реальной жизни из-за замкнутости и очень узкого круга общения. 

Спасибо, что читаете это. Я надеюсь, что ваша поддержка поможет мне найти силы справиться со всем этим.

Ответное письмо мамы Веры от 18 июня 2026 года

Здравствуй, Рома!

Я решила рассказать тебе одну историю: как знаменитая шведская писательница Астрид Линдгрен много лет переписывалась с Сарой Юнгкранц (в замужестве Швардт). Их переписка началась в 1972 году, когда Саре было 13 лет.

Эта девочка писала Астрид о своем чувстве одиночества и о том, как она иногда «шалила»: прогуливала школу, убегала из дома, воровала по мелочи, пробовала курить. Однажды ее даже поставили на учет в местной психиатрической клинике, как и других «трудных подростков»: «Многие, к сожалению, считают, что это психушка… Я туда попала, потому что боюсь темноты и дома постоянные скандалы».

Астрид Линдгрен всегда сама отвечала на письма своих читателей-детей, но Сару она запомнила и выделила среди остальных. Почему? Астрид увидела в ней чувствительного, талантливого и свободолюбивого человека: предлагала «потерпеть» школу — иначе не стать актрисой, отказаться от курения (она готова была выплатить Саре 1000 крон, если та не будет курить до 20 лет!) и с надеждой смотреть в будущее.

«Дорогая Сара тринадцати лет! — так писала Астрид. — Как я понимаю, ты из тех, кому в жизни приходится непросто, именно потому, что ты человек с развитым интеллектом и чуткими нервами — такие подростки всегда всё принимают близко к сердцу и видят, сколько на свете происходит несчастий и нелепостей». 

Конечно, мы с тобой, Рома, совсем другие люди, чем авторы этих писем. Но дело не в этом. Я только хотела сказать, что слышу и понимаю тебя.

А еще я тоже именно так переживаю неприятности: лежу (обычно прямо на полу), смотрю в окно на облака и слушаю музыку. Например: «Оторвись от земли, Северный Цвет, / Ты знаешь, как должно быть в конце…»

С нежностью, мама Вера

Я просто не представляю, как справиться с таким… Мои родители никогда еще так сильно не отвергали меня.

Письмо 11

Письмо квир-подростка от 19 мая 2026 года

Здравствуйте!

Я девушка, мне 16 лет. Я уже давно заметила, что мальчики меня не привлекают, но раньше я списывала это на то, что еще не до конца выросла. Однако сейчас я полностью поняла: мне нравятся девушки.

Три месяца назад я познакомилась с замечательной девушкой. Мы очень хорошо общались и вскоре начали встречаться. Правда, у нас отношения на расстоянии, и виделись мы крайне редко.

И вот когда она приехала ко мне на шесть дней, мои родители заподозрили, что мы не просто подруги, и запретили мне с ней видеться. Папа вызвал меня на разговор, где твердил, что я тяну себя ко дну, что это болезнь, что он выгонит меня сразу, как мне исполнится 18 лет, и всё в таком духе. После этого я плакала почти всю ночь.

После следующих нескольких дней мама утверждала, что я совершаю ошибку, а папа даже в один момент не выдержал и грубо схватил меня за воротник (он раньше никогда не был так груб со мной), закричав: «Мне нужна нормальная дочь, а не лесбиянка!» Мне было очень страшно.

Родители запретили мне видеться с моей девушкой, я была под домашним арестом, и у меня забрали телефон. Даже с друзьями мне нельзя было увидеться! Но, к счастью, мои друзья помогли нам: они провели оставшиеся три дня с моей девушкой, чтобы хотя бы она не чувствовала себя одинокой.

Однако сейчас, после всей этой ситуации я постоянно думаю: может, они правы? Может, это и вправду болезнь? Достойна ли я вообще счастья?

Пожалуйста, помогите мне. Мне очень нужна поддержка и понимание, что я не одна такая. Я просто не представляю, как справиться с таким… Мои родители никогда еще так сильно не отвергали меня.

Ответное письмо мамы Марины от 11 июня 2026 года

Здравствуй, милая!

Мне очень хочется сейчас крепко тебя обнять и сказать самое главное: с тобой все в порядке. Любовь к девушкам — не болезнь и не ошибка. Уже много десятилетий ученые и психологи всего мира признали, что гомосексуальность — такая же естественная и здоровая вариация человеческой природы, как, например, леворукость.

То, что сейчас происходит с тобой, тяжело, больно и страшно. Когда самые близкие люди вдруг начинают кричать, запрещать, пугать и отвергать, то это ранит очень глубоко. Особенно если ты раньше чувствовала себя с ними в безопасности. Наверное, родители реагируют так из страха, растерянности и своих представлений о том, какой должна быть жизнь. Они не справились со своими эмоциями.

Не верь, пожалуйста, мысли: «может, они правы, и со мной что-то не так». Отвержение запускает чувство вины, поиск причин в себе, просто потому, что так легче «объяснить» происходящее. Но страхи твоих родителей не являются правдой о тебе.

Ты посмотри, сколько света вокруг тебя. У тебя есть прекрасная девушка, настоящие помогающие и поддерживающие друзья. Ты уже не одна!

Во всем мире есть огромное количество людей, которые чувствуют так же, как ты, строят отношения, семьи, дружбу, живут полной жизнью. 

Сейчас твоя задача — позаботиться о своей безопасности. Тебе 16 лет, и, пока ты зависишь от родителей, старайся не вступать с ними в открытые конфликты на эту тему. Не пытайся им ничего доказывать, они не готовы пока тебя услышать. Это не предательство себя, это самозащита.

У тебя впереди целая жизнь, взросление и становление как личности. Ты сможешь учиться, работать, строить свою независимость и жить так, как велит твое сердце. Открыто и счастливо.

Обнимаю тебя, мама Марина

Я много плакал, ведь до совершеннолетия мне еще четыре года. А ему тяжело иметь интернет-отношения, хотя он меня вроде бы любит.

Письмо 10

Письмо квир-подростка от 16 мая 2026 года

Всем привет. Сейчас расскажу о своей сложной ситуации.

Мои родители в разводе, живу с мамой. Мы в России, а папа в другой стране. У меня есть парень, с которым встречаюсь уже 3 месяца, и этот парень переедет после 9 класса ко мне в город. Но из-за войны мама решила переехать в Аргентину со мной, также получить гражданство, просто чтобы я не попал в армию.

По этому поводу вчера я написал парню. Он предложил расстаться, чтобы не мучаться и чтобы каждый смог строить свое будущее, не губя чужое.

Но я люблю его и не могу бросить.

Я много плакал, ведь до совершеннолетия мне еще 4 года. А ему тяжело иметь интернет-отношения, хоть он меня вроде бы любит.

В итоге мы увидимся не скоро, а я сломаю себе психику…

У меня есть 5 репетиторов по предметам каждый день, помимо школы…

Я уже задумывался о суициде, так как мне сложно принять такой поворот…

Ответное письмо мамы Веры от 4 июня 2026 года

Здравствуй!

Сначала я хотела бы сказать тебе, что хорошо понимаю твою маму: я тоже с двумя сыновьями-подростками решилась на эмиграцию.

Наш выезд из России был экстренным, я собирала свои книги в коробки с такой мыслью: сохраню для себя только те, которые прямо сейчас хочу прочитать. (Остальные отдала букинистам, чтобы они нашли новых читателей.)

И вот я с сомнением крутила в руках сборник эссе Джорджо Агамбена. Это современный итальянский философ, а его книга называется «Автопортрет в кабинете». Я оставила ее из-за случайно выхваченного глазами фрагмента:

«Любить, верить в кого-то или во что-то не означает признавать истинность догм и учений. Скорее, это означает хранить верность эмоциям, которые ты испытал, глядя в детстве на звездное небо… Но если я теперь должен был бы сказать, на что я в конце концов возложил мои надежды и мою веру, я мог бы лишь признаться вполголоса: не на небеса, а на траву. На траву — во всех ее формах, в пучках тонких стеблей, в виде милого клевера, люпина, портулака, огуречника, подснежника, одуванчика, лобелии, душевика, но еще и в виде пальчатника и крапивы во всех их подвидах и благородного аканта, который покрывает часть сада, где я прогуливаюсь каждый день. Трава, трава — это Бог. В траве — в Боге — находятся все те, кого я любил. Для травы, в траве, как трава я жил и буду жить».

А дальше в моей книге фотография поля травы, сделанная самим автором.

В том, как ты рассказываешь о любви к парню, чувствуются именно такие эмоции — когда в детстве смотришь на звездное небо. 

Поверишь ли ты в свои 14 лет, что в дикой траве, полевом разнотравье много красоты? И что этот образ тоже подходит для описания любви?..

Во всяком случае подумай, пожалуйста, о том, что стебли травы, которыми любуется Джорджо Агамбен, прочнее металлических прутьев той же толщины — по способности выдерживать нагрузку, не будучи сломленными…

Береги себя, мама Вера

Недавно у меня был третий каминг-аут для мамы (в неделю видимости лесбиянок!). Но она совсем не хочет меня слышать.

Письмо 9

Письмо квир-подростка от 29 апреля 2026 года

Здравствуйте. Я Ксюша, или же по нику Артэ. Мне 15, и я лесбиянка. По крайней мере на данный момент осознаю себя именно так. Не буду утверждать, что я не переосмыслю себя как би [бисексуалка], но влечение к девушкам [осознаю] с уверенностью, так что это явно не уйдет от меня.

В большей части моего окружения про мою ориентацию знают: для кого-то я би, но думаю, те люди не восприняли бы правду. И в целом меня не осуждают, даже влв [woman loves woman] шутки от меня воспринимаются нормально.

Это был, так скажем, ввод в мои обстоятельства.

Недавно у меня был третий каминг-аут для мамы (в неделю видимости лесбиянок!). Но она совсем не хочет меня слышать и даже говорить на эту тему. И я вроде бы понимаю, что она в другое время росла, с другими установками, но не понимаю, сколько времени ей нужно для принятия. Просто я ведь уже почти третий год об этом говорю: казалось бы, что-то должно было поменяться.

Когда я рассказывала об этом каминг-ауте своему другу, он сказал: «Круто, что нету открытого негатива от мамы». Это приятно, у нас с мамой действительно хорошие отношения, да и в общем-то она не такой человек, чтоб негативно относиться ко мне.

Я бы хотела спросить, насколько долго принятие может затягиваться по времени? И что я могу сделать, чтобы помочь маме принять меня без давления?

Ответное письмо мамы Марины от 17 мая 2026 года

Милая, Ксюша, я вижу очень зрелый и бережный вопрос от тебя. В нем столько любви и заботы о маме. Это звучит не так: почему она не принимает меня немедленно? А так: как помочь ей справиться?

У каждого родителя путь к осознанию и принятию идентичности и/или ориентации ребенка действительно разный. Для кого-то это дни или месяцы, а кому-то нужны годы. Часто родители одновременно любят своего ребенка всем сердцем и боятся за него, его безопасность, будущее. Иногда рушатся какие-то привычные представления о жизни ребенка, и родителю нужно время, чтобы построить новые.

То, что твоя мама не кричит, не давит, не запрещает и не отвергает тебя открыто, уже говорит о многом. Возможно, ей пока страшно даже заходить в этот разговор, потому что тогда придется признать реальность, от которой она внутренне пока защищается. Защищается молчанием.       

Ты не обязана переубеждать маму или доказывать, что ты хорошая дочь. Ты уже хорошая. И твоя ориентация не делает тебя хуже.

Лучшее, что обычно помогает родителям, — это видеть, что их ребенок остается любимым человеком, а не «страшным словом», которого они испугались.

Ты можешь понемногу оставлять маме пространство рядом с тобой — без давления, делиться чувствами, говорить не только про ориентацию, а вообще про свою жизнь.

Иногда родителям нужно время, чтобы понять, что ребенок не исчез, не «сломался», не стал чужим. Это всё та же любимая и любящая дочь.

И, пожалуйста, не бери на себя всю ответственность за мамин путь принятия. Ты можешь помочь теплом и честностью, но взрослая внутренняя работа все равно остается маминой.

Похоже, что между вами есть любовь и доверие. И я надеюсь, что однажды твоя мама сможет говорить с тобой об этом спокойно и открыто, без страха.

Обнимаю тебя, мама Марина

Страх предательства на всю жизнь со мной будет — и в отношениях (если будут вообще отношения), и в общении с другими.

Письмо 8

Письмо квир-подростка от 1 мая 2026 года

Мне 15 лет, и я проживаю в городе с населением 350 тысяч [человек], но это очень грубая оценка. В жизни у меня все хорошо и идет своим чередом, но только кошки скребутся на душе почему-то. Среди знакомых многие не знают, кто я, но есть те, кому известно, включая мою мать.

Мать воспитывает меня одна, она сильная женщина, которая прошла 90-е в подростковом возрасте… Однажды я ей признался в машине: точно не помню, что я говорил, но ощущения неловкости и стыда во время мертвой тишины запомню на всю жизнь.

Мама считает, что с возрастом это пройдет. Возможно, она права. Но может быть и так: моя жизнь будет полна интересных моментов и приключений, которые потреплют мне нервы…

У меня есть друзья, но мы мало контактируем и общаемся. Некоторым из них известно о том, что я гей. В моей голове есть идиотская паранойя: я боюсь обжечься о горькую правду. Вдруг я лишний для них? Вдруг они насмехаются надо мной и обсуждают меня? Ведь я иногда чудак… Страх предательства не имеет основания, но он на всю жизнь со мной будет — и в отношениях (если будут вообще отношения), и в общении с другими.

Возможно, это связано с тем, что моя мать — бывший алкоголик. Она не делала мне ничего плохого, лишь напивалась и засыпала (иногда на полу в своей же моче). Я выливал алкоголь, просил ее не пить. Однажды я даже толкнул ее об угол стола (я сильнее и выше ее). Она зла не держит, но мне будет стыдно на всю жизнь за эту мерзость.

Тогда мне помогла бабушка, которая догадывалась сердцем, что с ее дочкой что-то не так. Я впервые увидел у бабушки слезы, когда рассказал ей об алкоголизме [матери]. И, благо, бабушка и тетя тогда помогли нам. Сейчас у нас нет таких проблем, просто я чувствую себя чужим среди окружения.

В школе у меня есть друг. Он не знает, что я гей. Я пытался признаться, но он не примет. С ним я  стараюсь не общаться, потому что он мутный тип, мне некомфортно в его компании (не знаю, почему). Есть другой друг, он знает про меня и нормально относится к ЛГБТ, но он со мной сам не общается. Кажется, что он меня избегает в последнее время — возможно, это паранойя. Есть подруги, они знают о моей особенности, я с ними иногда гуляю, и с ними мне уютно.

В любом случае все эти связи поверхностны, основаны на совместном времяпрепровождении и не имеют глубины, то есть я не могу поделиться чем-то сокровенным.

Вот всё, что я излил в своей «недопоэме». Временами на меня накатывает тоска, и я хочу высказать свои эмоции…

Ответное письмо мамы Веры от 10 мая 2026 года

Здравствуй.

Совсем недавно я вспоминала Эдит Эгер. Знаешь ли ты о ней?

Еврейка по происхождению, в юности она вместе с семьей попала в Аушвиц, потеряла родителей и возлюбленного в лагере, а сама с сестрой Магдой чудом осталась в живых. Но после войны Эдит прожила долгую жизнь с детьми, внуками и правнуками (она смеялась, что это ее месть Гитлеру!). Вырастив детей, она получила образование и научную степень в области психологии и стала известной специалисткой по посттравматическому стрессовому расстройству.

В конце апреля Эдит Эгер умерла в возрасте 98 лет, и я решила перечитать ее книгу «Выбор». Главное в этой книге: «Каждое мгновение — это выбор. Неважно, сколь разрушительным, ничтожным, несвободным, болезненным или тягостным был наш опыт, мы сами всегда выбираем, как к нему относиться».

Никто, говорит Эгер, не может прожить жизнь без боли и страданий, и нет никакой градации в том, насколько человек несчастлив — если он несчастлив (мы не сравниваем свои беды с тем, что выпало на ее долю). Но есть важное отличие между «жертвой» и «выжившим»: оно заключается в вопросе, который мы себе задаем: «Почему я?» или «Что дальше?»

«По-настоящему простить себя — это печалиться о том, что случилось, и о том, чего не случилось, но расстаться с желанием иметь другое прошлое. Так мы учимся доверять жизни, относиться к себе бережно и с уважением», — продолжает Эдит. Сколько мудрости в этих словах…

Твою жизнь нельзя назвать легкой, хотя ты пишешь, что у тебя «все хорошо, идет своим чередом». Я чувствую, что тебе не хватает понимания и участия со стороны друзей и близких. И могу себе представить, что ЛГБТК+ люди живут с постоянным «страхом предательства».

Но, пожалуйста, дорогой мальчик, продолжай думать так: «Моя жизнь будет полна интересных моментов и приключений, которые потреплют мне нервы».

У тебя впереди целая жизнь.

мама Вера

P. S.: В детстве и ранней юности Эдит серьезно занималась балетом и гимнастикой. Один из ее педагогов тогда сказал: «Твоя сила — внутри». Так всегда и бывает.

Я не смогу рассказать это Кате, даже если я открыто, в шутливой форме говорю, что люблю девушек.

Письмо 7

Письмо квир-подростка от 25 апреля 2026 года

Привет, меня зовут Тая, мне 15 лет. Я влюблена в свою подругу. Назовем ее Катей.

Мы знакомы с первого класса, до сих пор учимся вместе. Сначала я ее ненавидела, она во всем была лучше меня (хотя во мне она не видела соперницу). Мы общались в компании, в которой были еще две девочки — с ними Катя ладила даже лучше. В классе четвертом я поняла, что мне это не нравится и что я ревную…

В пятом классе те, другие, девочки начали потихоньку отдаляться от меня и от Кати, и мне это нравилось. Тогда я поняла, что чувствую нечто большее, чем просто дружба. У меня есть подруга с самого детства, и то, что я чувствую по отношению к Кате, совсем не похоже на это.

До шестого класса я пыталась быть как все девочки, пыталась подстроиться под их «тренды»: например, если им нравился какой-то парень, я говорила, что тоже его люблю (даже не зная, о ком речь).

Притворяться было больно. И дома начались проблемы. Тогда я впервые попробовала селфхарм (именно порезы), до сих пор случаются срывы.

Позже начались глупые намеки, шутки про лесбийство. Я пыталась подать Кате знак о том, что чувствую, делала глупые валентинки (которые так и не показала ей), стояла с ней на автобусной остановке в любую погоду, объясняла ей решение заданий, помогала нести сумки, провожала до дома…

Из-за внешней грубости я редко говорю, как же я люблю, когда ни с того ни с сего она просто обнимает меня в школе и шепчет в ответ такие же слова любви. Это все происходит и сейчас… 

На одной из ночевок, когда мы лежали с Катей в обнимку, я не заметила, как развернулся разговор. Катя сказала, что очень любит меня как сестру. Я сказала то же самое, хотя в горле стоял ком, а глаза наполнились непрошенными слезами. Мне было грустно. И страшно.

У меня начались глюки: я слышу то, чего никто не говорил, или, если кто-то что-то рассказывает, я не понимаю этого, пытаюсь читать по губам. Один раз мне показалось, что Катя поцеловала меня в щеку, прежде чем сесть в автобус. Не знаю, сколько времени я простояла на остановке, приходя в себя, и был ли вообще этот поцелуй…

Я до сих пор ее люблю. Когда дома плохо, первая мысль в голове: как она меня обнимет, погладит по голове и скажет, что все хорошо. Она знает про меня всё, кроме этой мерзкой любви. Мне очень тяжело хранить в себе это так долго. Я не смогу это сказать родителям-гомофобам. Я не смогу рассказать это Кате, даже если я открыто, в шутливой форме говорю, что люблю девушек.

Катя прекрасна, она общается со всеми в школе (хотя мне это не очень нравится), и она единственная в классе, кто видит меня и не считает «глупой лесбухой» со значками на рюкзаке.

Я люблю Катю больше жизни и совсем не знаю, что же мне делать.

Ответное письмо мамы Марины от 30 апреля 2026 года 

Тая, милая.

То, что ты чувствуешь, это не «неправильно» и не «слишком». Это любовь. Первая подростковая любовь умеет занимать собой весь мир, и иногда от этого трудно дышать.

Мне очень жаль, что тебе приходится хранить ее в секрете и бояться осуждения. Это тяжело даже взрослым людям, а в 15 лет особенно. Когда нет опыта, кажется, что эта боль будет всегда…

Но чувства меняются. Не потому, что они были ненастоящими, а потому, что человек растет, жизнь становится больше, появляется воздух, появляются разные близкие люди.

Ты не обязана сейчас признаваться Кате или родителям, если тебе это небезопасно. Твоя безопасность важнее любых признаний.

И, пожалуйста, не причиняй боль себе. Твое тело тебе не враг и не виновато в том, что сейчас так трудно. Оно дано тебе на всю жизнь, и каждый след на нем может в будущем напоминать твою боль. Любая боль проходит — иначе невозможно было бы жить. Сейчас ты заслуживаешь заботы, а не наказания.

Иногда мозг в стрессе начинает дорисовывать то, чего не было, потому что ему хочется тепла и взаимности. То, что Катя любит тебя как сестру, не отменяет ценности твоих чувств.

Неразделенная любовь — не позор и не ошибка. Через нее проходили очень многие. Однажды ты встретишь тех, рядом с которыми тебе не придется прятать себя и угадывать любовь по случайным словам и объятиям.

В подростковом возрасте кажется, что если не получилось с этим человеком, то уже никогда и ни с кем. А потом жизнь постепенно становится шире, появляются новые люди, сообщества, независимость, возможность выбирать свое окружение и быть увиденной — собой настоящей.

А пока, пожалуйста, сохраняй и береги себя для той взрослой жизни, в которой тебе станет легче дышать. Она, правда, есть, даже если сейчас в это трудно поверить.

Обнимаю тебя, мама Марина

Был жуткий скандал: «Это всё твои дурацкие комиксы и интернеты!» Отвели к психиатру. Мне выписали «настоящие» таблетки.

Письмо 6

Письмо квир-подростка от 17 ноября 2025 года

Всем привет. Я Гриша, мне 15. Пишу сюда, потому что больше не могу держать это в себе. Кажется, если я сейчас хоть слово кому-то скажу вслух — просто взорвусь.

Все началось где-то год назад. Сначала просто стало тяжело просыпаться по утрам. Не потому что не выспался, а потому что не видел смысла. Школа, уроки, дом. Одни и те же стены, одни и те же лица. Я будто бы смотрю плохое кино на повторе.

Потом в моей жизни появился Максим.

Он перевелся в наш класс. Он был не как все, с ним было легко. Мы могли часами болтать ни о чем, смотреть сериалы, просто молча сидеть в парке. Для меня он стал всем: солнцем, воздухом, смыслом вставать с кровати. Я понял, что чувствую к нему больше, чем просто дружба. И мне казалось… казалось, что он тоже.

Как же я ошибался.

Когда я набрался смелости и признался ему, он сначала просто замолчал. А на следующий день в школе разнес эту новость по всему классу. «Гришка — педик», «Смотри, не подходи ко мне близко — заразишь». Самые «остроумные» начали прятать свои ручки, когда я проходил мимо, притворно пугаясь.

Максим, мой Максим, смеялся громче всех… Это был ад.

Но настоящий ад начался дома. Мама нашла мои таблетки. Не те, что витамины, а те, что я тайком взял у бабушки (от давления), — я где-то вычитал, что, если принять много, станет легче, просто уснешь. Был жуткий скандал: «Ты что, с ума сошел?», «У нас в семье таких не было!», «Это всё твои дурацкие комиксы и интернеты!» Отвели к психиатру. Мне выписали «настоящие» таблетки — серые маленькие. Врач сказала, что они помогут «выровнять настроение».

Но они не помогают. Они делают меня «овощем». Я не чувствую ни боли, ни радости. Просто пустота. Будто я смотрю на мир через толстое, грязное стекло.

А потом были порезы.

Первый раз это произошло почти случайно. Я разбил стакан в раковине, и осколок так красиво блестел… Боль от пореза была острой и чистой. Она на секунду прорвала эту вату, эту ужасную пустоту. Я снова что-то чувствовал. Ненадолго… Потом это стало ритуалом. Сначала предплечья, потом бедра — там, где никто не увидит. Мама проверяет руки, но она не видит, что творится под одеждой.

Я стал мастером маскировки. Иногда я смотрю на свои шрамы и думаю — вот он, настоящий я. Вся моя боль, весь мой страх, весь этот крик, который никто не слышит, — он теперь всегда со мной, зашифрованный на коже.

И самый ужасный вопрос, который меня сейчас съедает: а что, если этот «овощной», серый мир под таблетками и есть та самая «нормальная жизнь», к которой мне нужно стремиться? Что, если единственная альтернатива — это просто перестать существовать?

Я не знаю. Я очень устал.

Ответное письмо мамы Веры от 1 апреля 2026 года

Здравствуй, Гриша!

Сейчас я скажу странную вещь: меня восхитило твое письмо.

Я поняла твою ситуацию и состояние, но за твоими словами увидела человека, способного на глубокие чувства. Нежного человека.

Нежность — драгоценный дар, хотя такие люди очень уязвимы, их легко ранить. Случается и самое страшное — предательство…

Как оберегать свою нежность и при этом не закрываться от того, что может причинить боль? Кажется, при любом контакте  с другими есть риски, что будет больно…

Мне очень нравятся дневники британского режиссера и художника Дерека Джармена «Современная природа». Он начал регулярно вести личные записи 1 января 1989 года, когда, смертельно больной, поселился в рыбацком домике на мысе Дангенесс (Хижина Перспективы) и занялся садоводством:

«Здесь больше солнечного света, чем где бы то ни было в Британии; солнце и постоянный ветер, превратившие галечный пляж в каменистую пустыню, где выживает лишь самая стойкая трава, подготовили почву для серовато-зеленого приморского катрана, синего воловика, красного мака, желтого очитка».

В дневниках Джармен вспоминает свое несчастливое юношество: школу-интернат с казарменными правилами, сурового и властного отца, который служил в ВВС Великобритании, трудности самоопределения, первый опыт «запретной любви» — с разоблачением. Нередко и записи, относящиеся к настоящему времени, у него грустные, тревожные или тоскливые, когда нет никаких желаний.

Отец Дерека называл его «неженкой» и «кислым, как лимон». Но я говорю тебе о другом. То, как внимательно Джармен описывает каждое растение, как радуется его жизнестойкости — в пересохшей и просоленной почве, — «выдает» в нем нежного человека: «Мой сад — мемориал; каждая круглая клумба — узел истинной любви, украшенный лавандой, бессмертником и сантолиной».

И сколько смелости, мужества, внутренней свободы требуется для того, чтобы «не закрываться» от пережитой боли и не бояться быть уязвимым. «Здесь нет стен и заборов. Граница моего сада — горизонт», — пишет Джармен.

Прямо сейчас, Гриша, представь себе дикий сад: «Ветер принес запах моря, мимо пролетела красновато-коричневая пустельга…»

Я в тебя верю, Гриша.

мама Вера

P. S.: Возможно, тебе будет приятно узнать, что Хижина Перспективы уцелела и находится под патронажем британского Garden Museum во многом благодаря актрисе Тильде Суинтон, с которой Джармен дружил со времен съемок «Караваджо».

Дома нет поддержки. Моя тетя, самый близкий человек, считает, что жестокость — это норма и что мир должен быть жестоким.

Письмо 5

Письмо квир-подростка от 4 декабря 2025 года

Здравствуйте. Мне очень нужна помощь.

Меня зовут Тимофей. Мне 15 лет.

У меня сразу несколько тяжелых проблем, и я не знаю, что делать:

1. Я причиняю себе вред (режусь), особенно когда становится невыносимо. Не могу остановиться.

2. Меня недавно жестоко избили на улице. У меня теперь кривой нос и перегородка — от ударов. Я ненавижу свое отражение, начинаю рыдать, когда вижу себя в зеркале. Это постоянное напоминание о насилии.

3. Дома нет поддержки. Моя тетя, самый близкий человек, считает, что жестокость — это норма и что мир должен быть жестоким. Моя мама меня только контролирует и игнорирует. Я не чувствую безопасности.

4. Я гей. Я это понимаю и принимаю в себе, но знаю, что в нашей стране это осуждают. Я боюсь, что, если откроюсь, меня все отвергнут, даже тетя.

Пожалуйста, помогите мне. Я в отчаянии и на грани суицида.

Ответное письмо мамы Веры от 14 марта 2026 года

Здравствуй, Тимофей!

Один мой друг, который был первым ЛГБТК+ человеком в моей жизни (пока я не поняла это про моего старшего сына), посоветовал мне фильм Стивена Долдри «Билли Эллиот». Главный герой, одиннадцатилетний Билли, живет с отцом и старшим братом в шахтерском городке в Англии. Как и все мальчики в этой среде, Билли занимается боксом после школы. Но мечтает о балете.

Весь фильм я внимательно наблюдала за тем, как Билли взаимодействует со взрослыми в своем окружении. И заметила исключительно важную вещь: сопротивление насилию — не только вопрос безопасности, это всегда отстаивание права быть собой настоящим.

Например, отец узнал, что Билли тайком ходит на занятия балетом вместо бокса. В сцене «разоблачения» мальчик нашел в себе силы выдержать ярость отца: не поддаваться на провокации, не оправдываться, не отказываться от мечты. 

Отец: «Ты не станешь гомиком!» 
Билли: «Чем плох балет?»

Я понимаю, Тимофей, что тебе не хватает поддержки родных. В кино отец оказался способным измениться (даже пришел на спектакль своего взрослого сына). Если это не так, стоит осторожно искать других людей, которые могут стать близкими.

Благодаря своей учительнице Билли поступил в Королевскую балетную школу в Лондоне. На экзамене его спросили, как он себя чувствует, когда танцует. «Ну, как… Сначала зажато, — рассказывает мальчик. — А потом начинаю — и забываю про всё. И словно испаряюсь. Словно испаряюсь. Как будто тело меняется. Как будто там огонь. Я просто лечу. Как птица. Как электричество. Да. Как электричество…»

Интересно, что британский актер Джейми Белл, сыгравший главную роль в этом фильме, сам с шести лет занимался балетом. Он продолжил династию: его бабушка, мать, сестра и даже тетя — профессиональные танцовщицы…

Послушай меня, Тимофей: только когда мы не принимаем жестокость, агрессию, насилие, хамство как норму, у нас появляется возможность выйти из этой ситуации и бороться за то, чтобы быть счастливыми.

У нас с сыном тоже есть опыт насилия. Я знаю, о чем говорю.

мама Вера

Я боюсь говорить с родителями, близкими, родственниками — со всеми. Я вижу в зеркале просто какого-то урода вместо самого себя.

Письмо 4

Письмо квир-подростка от 20 ноября 2025 года

Я устал. Очень устал. Я едва нахожу в себе силы, чтобы просто быть.

Я хожу на учебу, ем, играю в игры и ложусь спать — и так каждый день по кругу. Родителям и друзьям кажется, что со мной все в порядке, мол, «улыбаешься и веселый — значит, с тобой все в порядке». Но нет, это не так. Я боюсь говорить с родителями, близкими, родственниками — со всеми. Я вижу в зеркале просто какого-то урода вместо самого себя.

У меня есть средний брат (двоюродный), который в детстве и до примерно 12-13 лет не давал мне проходу. Бил меня под предлогом того, что я должен научиться за себя постоять, смеялся надо мной, оскорблял меня, когда никто не видел. Старший же брат (тоже двоюродный) защищал меня, но не всегда. Так что все придирки и оскорбления среднего [брата] слились в то, что я смотрю в зеркало — и вижу в себе одни недостатки.

Я не знаю, как мне быть. Я не занимаюсь селфхармом из-за низкого болевого порога. Я никому не говорю о своей ориентации. Я заперся в четырех стенах и не знаю, как выбраться. Я хочу покончить со всем этим, меня держит только одна мысль — о родителях. Я очень сильно устал. Я знаю, что это все выглядит запутанно и как бред сумасшедшего, но я просто не знаю, как мне правильно выражаться.

Ответное письмо мамы Веры от 27 февраля 2026 года

Здравствуй!

Я понимаю, что тебе трудно, что у тебя совсем нет сил, что ты почти отчаялся…

Знаешь, ты только не иронизируй. Я хочу показать тебе одно стихотворение Тумаса Транстрёмера, современного шведского поэта, в переводе Константина Андреева. Просто сейчас доверься мне и прочитай это:

Романские арки

В глубине огромной романской церкви
в полумраке
толпились туристы.
Свод зиял за сводом, насколько хватало глаз.
Дрожали редкие свечи.
Безликий ангел обнял меня
и наполнил своим шепотом мое тело:
«Не стыдись того, что ты человек!
Гордись этим!
В глубине тебя открывается свод за сводом,
уходя в бесконечность.
Ты никогда не будешь окончен — иначе и быть не может».
Ослепший от слез,
я очутился на площади, затопленной солнцем,
вместе с мистером и миссис Джоунз, господином Танакой
и синьорой Сабатини,
и в глубине тебя открывается свод за сводом,
уходя в бесконечность.
1989

Думаю, это стихотворение освобождает, действует целительно. Мне нравится читать его с подростками — у них столько вопросов к себе (и у моих сыновей тоже). Вместе с туристами мы попадаем в полумрак, под сводчатые потолки романской церкви, — и выходим на солнце, потрясенные. Что-то произошло…

Я хотела бы, чтобы ты запомнил эти красивые арки внутри самого себя как открывающуюся глубину и незавершенность. Чтобы ты бережно относился к себе, как будто ты в объятиях безликого ангела. Чтобы ты чувствовал связь с другими людьми: они такие разные, самые обыкновенные — и бесконечные.

А еще я сама знаю это состояние, когда у тебя нет сил и ты больше не можешь ни защищаться, ни постоять за себя. Тогда нужно по-честному поплакать…

С нежностью, мама Вера

P. S.: В 2011 году Тумас Транстрёмер получил Нобелевскую премию по литературе с формулировкой «За то, что его краткие, полупрозрачные образы дают нам обновленный взгляд на реальность».

Меня спалили, как я целуюсь с мальчиком (буквально). Этот мальчик — мой друг, но и про него, и про меня ходят слухи.

Письмо 3

Письмо квир-подростка от 3 мая 2025 года

Привет, я Максим, мне 15, и я гей. Все было прекрасно, я читал эту группу и иногда помогал некоторым, но вот мне самому пришлось сюда писать.

Меня спалили, как я целуюсь с мальчиком (буквально). Этот мальчик — мой друг, но и про него, и про меня ходят слухи.

Мы спокойно гуляли — не одни, а с компанией. Кроме нас двоих, там больше нет парней. Так вот, меня проводили до автобусной остановки, и подъехал автобус. Пока из него выходили люди, я прощался со всеми [друзьями] и на прощанье чмокал всех в губы — и парня, и девушек.

А в тот момент, когда я поцеловал парня, из автобуса вышел один задира из школы.

Я успешно уехал на автобусе, а этот задира докопался до нашей компании. Он был не один, кто-то из компании мудаков стрелял из пневматического пистолета по ногам.

Самое ужасное, что эти мудаки учатся со мной в одной школе. Они и до этого толкали меня в коридорах, а сейчас мне даже страшно подумать, что будет.

Ответное письмо мамы Веры от 25 января 2026 года

Здравствуй, Максим! 

Мне жаль, что тебе приходится переживать за себя и своих друзей из-за насмешек, угроз и прямой агрессии «задиры из школы».

Я прекрасно понимаю тебя: мой старший сын — тогда ему было 13-14 лет — дважды поступал в 6-й класс и дважды бросал учиться. Это была новая школа, отношений с кем-либо там еще не было. Наверное, он выделялся своим внешним видом, убеждениями, эмоциональными реакциями, поступками.

Как бы тебе объяснить: мой сын по типажу похож на подростка Лео из фильма бельгийского режиссера Лукаса Донта «Близко». Я вспомнила об этом фильме 2022 года, прочитав твое письмо.

Молодой режиссер исследовал тему нежной привязанности между двумя 13-летними мальчиками. По сюжету Лео и Реми дружили с детства, но после перехода в среднюю школу столкнулись с тем, что их отношения стали казаться «странными».

В одном из интервью Лукас рассказывал, что при работе над фильмом опирался на исследование американской психологини, которая наблюдала за сотней мальчиков в период с 13 до 18 лет. В 13 лет они считали дружбу с парнями важной частью своей жизни. Их друзья были теми, кому они доверяли, с кем делились самым сокровенным. Но по мере взросления многие респонденды отказывались от такой близкой связи или обесценивали ее — чтобы не прослыть женоподобными и(или) геями.

В кино это показано так: одноклассницы устроили допрос Лео и Реми, почему они держатся за руки и обнимаются: «Вы слишком близки для друзей! Может быть, вы — пара или пока не догадываетесь об этом?» Лео смутился и начал оправдываться: они с Реми — почти братья, родились с разницей в пару дней, выросли вместе. И разве девочки не ведут себя так же: держатся за руки, обнимаются? 

«Близко» — пронзительный фильм о том, как трудно мальчикам проявлять свою уязвимость, хрупкость, чувствительность, когда в обществе культивируется брутальная маскулинность. О том, как ложные гендерные установки могут ранить, калечить и даже приводить к гибели подростков…

Мне хочется думать, Максим, что у тебя есть доверенные взрослые, которые могли бы защитить тебя и твое право быть нежным — пусть в школе «ходят слухи».

Это может показаться тебе смешным, но Лукас, обдумывая идею этого фильма, много общался со своей матерью. С ней он говорил о взрослении и подростковых отношениях: тогда он тоже избегал близости с парнями…

Фильм «Близко» получил Гран-при на Каннском кинофестивале в 2022 году. Кстати, до этого у Донта вышла картина «Девочка» о трансгендерной балерине…

А вдруг когда-нибудь, Максим, ты снимешь свое кино назло всем «задирам».

Береги себя, мама Вера

Как и многие ЛГБТ из репрессивных стран, я мечтаю переехать в принимающую страну. У меня есть конкретная мечта — Германия, Кёльн.

Письмо 2

Письмо квир-подростка от 22 августа 2025 года

Здравствуйте, меня зовут Егор, мне 16 лет, и я гей.

Давно хотел написать сюда, но только сейчас все накопилось, начались страшные мысли.

Как и многие ЛГБТ из репрессивных стран, я мечтаю переехать в принимающую страну. У меня есть конкретная мечта — Германия, Кёльн. Но я очень боюсь, что ничего не получится из-за ухудшающейся миграционной политики и малого количества способов переезда. Ну, и как без страха, что моя Германия вновь станет правой. Если это случится — боюсь, я не переживу.

Еще больше угнетает меня желание найти парня, который мог бы соответствовать моим критериям: завести со мной большую семью с двумя детьми или больше, а также или быть немецкоговорящим, или готовым переехать со мной в Германию. Кажется, найти такого человека будет невозможно.

Я достаточно антисоциальный и не очень самостоятельный человек. Иногда приходит мысль: «Зачем трудиться, если все равно никого не найдешь и не переедешь?» Все доходит до мыслей о суициде.

Если говорить о поддержке, все мои виртуальные друзья поддерживают меня, и даже мама отреагировала адекватно, уповая, что с возрастом все изменится. Это лучшее, что могло быть…

Мне просто-напросто страшно на фоне изменений в мире и миллиардной гомофобии. Во всем этом я виню одного человека, которого все мы знаем.

Я просто не знаю, что делать, ведь мои интересы считаются предательством в России, здесь я себя не найду. Я хочу изучать ЕС и историю политических режимов, профессионально заниматься защитой ЛГБТ сообщества… Не знаю, чего жду, написав это сюда. Но надеюсь, у вас найдутся слова.

Ответное письмо мамы Веры от 23 декабря 2025 года

Здравствуй, Егор!

Хорошо, что ты решился написать.

Я понимаю твой страх, твою неуверенность, твою боль. И в то же время радуюсь, что у тебя есть ясный образ будущего. Это необходимо, чтобы расти и взрослеть.

«Зачем трудиться, если все равно никого не найдешь и не переедешь?» — такие мысли приходят и уходят. Пусть будет больше надежды…

Только однажды я была в Германии — в Мюнхене, а не в Кёльне. Какой он, твой Кёльн?

Конечно, я знаю о грандиозном Кёльнском соборе в неоготическом стиле, с его витражами и скульптурой. Он строился несколько веков и был самым высоким зданием в мире (всего четыре года, так как люди по природе тщеславны).

Во время Второй мировой войны Кёльн был разрушен бомбардировками армии союзников, но Кёльнский собор уцелел — не из великодушия к врагу, а потому что летчикам было удобно держать его за ориентир. Как уцелел Исаакиевский собор в моем городе, тогда блокадном Ленинграде, под артобстрелами немцев…

Я хочу рассказать тебе об итальянском кинодраматурге, поэте и художнике Тонино Гуэрре, который юношей был в лагере для военнопленных неподалеку от Кёльна, в Тройсдорфе, во время Второй мировой. Тонино потом шутил, что оказался в плену, когда вышел покормить кота (с антифашистскими листовками в кармане).

Двадцатилетний Тонино тяжело работал в лагере, а в оккупированной немцами Италии его родители ничего не знали о нем — пока в Кёльн не вошли войска союзников. Удивительно, но именно в лагере Тонино стал поэтом: он сочинял стихи на диалекте романьоло, чтобы поддержать своих земляков из провинции Эмилия-Романья:

Я радовался часто и бывал доволен
Но счастье в жизни испытал впервые,
Когда в Германии меня освободили
Живым из плена:
Я снова смог на бабочку смотреть
Без всякого желанья съесть ее.

После окончания войны Тонино прожил долгую наполненную жизнь. Италия стала свободной, а прекрасный Кёльн был восстановлен из руин…

Когда тебе кажется, Егор, что правые опять так сильны, что невозможно сопротивляться, думай о своем сокровенном образе будущего.

С пожеланием надежды, мама Вера

В последнее время я очень переживаю из-за того, что не могу понять, кто мне нравится — парни или девушки.

Письмо 1

Письмо квир-подростка от 3 июля 2025 года

Здравствуйте всем!

Я парень, мне 14 лет. В последнее время я очень переживаю из-за того, что не могу понять, кто мне нравится — парни или девушки. Мне сложно разобраться в своих чувствах, и это вызывает сильный стресс. Особенно тяжело из-за мыслей о том, что, если мне действительно нравятся парни, мне придется столкнуться с давлением со стороны общества, семьи или друзей. Я боюсь осуждения и не знаю, как с этим справиться.

Мне очень нужна поддержка и совет: как понять себя? Как перестать бояться своих чувств?

Ответное письмо мамы Веры от 30 ноября 2025 года

Здравствуй!

Я хочу поддержать тебя, потому что мой старший сын — как ты. В 14 лет он переживал о том же, о чем сейчас ты.

Тогда мой сын ходил на занятия в подростковую группу, где вместе с педагогами исследовал изменения, связанные с взрослением. В конце курса он сделал выставочный проект, который назывался «Я нашел. Я потерял». Это были 14 планет из картона, фольги и цветной бумаги, подвешенные под потолком на ниточках. Каждая планета символизировала изменение, которое сын обнаружил в себе к 14-ти годам. На одной стороне планеты он комментировал это изменение как приобретение, на другой — как потерю.

Например: «У меня сломался голос. 1. Я больше не стесняюсь, когда слышу его в записи. 2. Мама скучает по моему тоненькому “Алло” в трубке». Или: «Я совсем перестал бояться оценок. 1. Я гораздо меньше завишу от мнения окружающих. 2. У меня нет мотивации хорошо учиться в школе».

Эти планеты мы сохранили, чтобы запомнить, как трудно быть подростком. Сколько изменений происходит! Меняется тело, самоощущение, потребности выражать себя… Причем все эти изменения продолжаются, так что не успеваешь к себе привыкнуть. Эта бесконечная трансформация вызывает тревогу.

Тревога всегда связана с переживанием непостоянства и неопределенности. Тебе хочется разобраться в себе и своих чувствах. Но ты можешь попробовать не торопиться, не забегать вперед, не требовать от себя ясности. Продолжай наблюдать за собой — с сочувствием, ведь взрослеть так не просто.

Тревога относится к будущему и часто зависит от наших негативных ожиданий и установок. Они даже могут быть нам навязаны кем-то другим, но мы уже сейчас думаем обо всех возможных рисках. Произойдет то, что должно произойти. Ты можешь уменьшить тревогу, если будешь внимателен к настоящему.

Ты спрашиваешь: «Как понять себя? Как перестать бояться своих чувств?» Мне кажется, понимание себя приходит с доверием и честностью по отношению к себе. Можно признать тревогу как часть своего опыта взросления. Если у тебя получится не бояться, что ты чувствуешь тревогу, то получится и многое другое.

Пока я писала тебе это письмо, в голове крутились строчки Николая Гумилёва:

Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет…

мама Вера