У нас в семье таких не было

Письмо 3

Письмо подростка от 17 ноября 2025 года

Всем привет. Я Гриша, мне 15. Пишу сюда, потому что больше не могу держать это в себе. Кажется, если я сейчас хоть слово кому-то скажу вслух — просто взорвусь.

Все началось где-то год назад. Сначала просто стало тяжело просыпаться по утрам. Не потому что не выспался, а потому что не видел смысла. Школа, уроки, дом. Одни и те же стены, одни и те же лица. Я будто бы смотрю плохое кино на повторе.

Потом в моей жизни появился Максим.

Он перевелся в наш класс. Он был не как все, с ним было легко. Мы могли часами болтать ни о чем, смотреть сериалы, просто молча сидеть в парке. Для меня он стал всем. Солнцем, воздухом, смыслом вставать с кровати. Я понял, что чувствую к нему больше, чем просто дружба. И мне казалось… казалось, что он тоже.

Как же я ошибался.

Когда я набрался смелости и признался ему, он сначала просто замолчал. А на следующий день в школе разнес эту новость по всему классу. «Гришка — педик», «Смотри, не подходи ко мне близко — заразишь». Самые «остроумные» начали прятать свои ручки, когда я проходил мимо, притворно пугаясь.

Максим, мой Максим, смеялся громче всех…

Это был ад. Но настоящий ад начался дома. Мама нашла мои таблетки. Не те, что витамины, а те, что я тайком взял у бабушки (от давления), — я где-то вычитал, что, если принять много, станет легче, просто уснешь. Был жуткий скандал. «Ты что, с ума сошел?!», «У нас в семье таких не было!» «Это всё твои дурацкие комиксы и интернеты!» Отвели к психиатру. Мне выписали «настоящие таблетки». Серые, маленькие. Врач сказала, что они помогут «выровнять настроение».

Но они не помогают. Они делают меня овощем. Я не чувствую ни боли, ни радости. Просто пустота. Будто я смотрю на мир через толстое, грязное стекло.

А потом были порезы. Первый раз это произошло почти случайно. Я разбил стакан в раковине, и осколок так красиво блестел… Боль от пореза была острой и чистой. Она на секунду прорвала эту вату, эту ужасную пустоту. Я снова что-то чувствовал. Ненадолго… Потом это стало ритуалом. Сначала предплечья, потом бедра — там, где никто не увидит. Мама проверяет руки, но она не видит, что творится под одеждой. Я стал мастером маскировки.

Иногда я смотрю на свои шрамы и думаю — вот он, настоящий я. Вся моя боль, весь мой страх, весь этот крик, который никто не слышит, — он теперь всегда со мной, зашифрованный на коже.

И самый ужасный вопрос, который меня сейчас съедает: а что, если этот «овощной», серый мир под таблетками и есть та самая «нормальная жизнь», к которой мне нужно стремиться? Что, если единственная альтернатива — это просто перестать существовать?

Я не знаю. Я очень устал.

Ответное письмо мамы Веры от 1 апреля 2026 года

Здравствуй, Гриша!

Сейчас я скажу странную вещь: меня восхитило твое письмо.

Я поняла твою ситуацию и состояние, но за твоими словами увидела человека, способного на глубокие чувства. Нежного человека.

Нежность — драгоценный дар, хотя такие люди очень уязвимы, их легко ранить. Случается и самое страшное — предательство…

Как оберегать свою нежность и при этом не закрываться от того, что может причинить боль? Кажется, при любом контакте  с другими есть риски, что будет больно…

Одна из книг, которую мы с сыном взяли с собой в вынужденную эмиграцию, — дневники режиссера и художника Дерека Джармена «Современная природа». Он начал регулярно вести личные записи 1 января 1989 года, когда, смертельно больной, поселился в рыбацком домике, «Хижине Перспективы» на мысе Дангенесс, и занялся садоводством: «Здесь больше солнечного света, чем где бы то ни было в Британии; солнце и постоянный ветер, превратившие галечный пляж в каменистую пустыню, где выживает лишь самая стойкая трава, подготовили почву для серовато-зеленого приморского катрана, синего воловика, красного мака, желтого очитка».

В дневниках Джармен вспоминает свое несчастливое юношество: школу-интернат с казарменными правилами, сурового и властного отца, который служил в ВВС Великобритании, трудности самоопределения, первый опыт «запретной любви» — с разоблачением. Нередко и записи, относящиеся к настоящему времени, у него грустные, тревожные или тоскливые, когда нет никаких желаний.

Отец Дерека называл его «неженкой» и «кислым, как лимон». Но я говорю тебе о другом, ты же понимаешь. То, как внимательно Джармен описывает каждое растение, как радуется его жизнестойкости — в пересохшей и просоленной почве, — «выдает» в нем нежного человека: «Мой сад — мемориал; каждая круглая клумба — узел истинной любви, украшенный лавандой, бессмертником и сантолиной».

И сколько смелости, мужества, внутренней свободы требуется для того, чтобы «не закрываться» от пережитой боли и не бояться быть уязвимым. «Здесь нет стен и заборов. Граница моего сада — горизонт», — говорил Джармен.

Прямо сейчас, в эту самую минуту, Гриша, представь себе дикий сад: «Ветер принес запах моря, мимо пролетела красновато-коричневая пустельга…»

P.S.: Возможно, тебе будет приятно узнать, что Хижина Перспективы уцелела и находится под патронажем британского Garden Museum во многом благодаря актрисе Тильде Суинтон, с которой Джармен дружил со времен съемок «Караваджо».

Я в тебя верю, Гриша.

Если я откроюсь, все меня отвергнут

Письмо 5

Письмо подростка от 4 декабря 2025 года

Здравствуйте. Мне очень нужна помощь.

Меня зовут Тимофей. Мне 15 лет.

У меня сразу несколько тяжелых проблем, и я не знаю, что делать:

1. Я причиняю себе вред (режусь), особенно когда становится невыносимо. Не могу остановиться.
2. Меня недавно жестоко избили на улице. У меня теперь кривой нос и перегородка — от ударов. Я ненавижу свое отражение, начинаю рыдать, когда вижу себя в зеркале. Это постоянное напоминание о насилии.
3. Дома нет поддержки. Моя тетя, самый близкий человек, считает, что жестокость — это норма, и мир должен быть жестоким. Моя мама меня только контролирует и игнорирует. Я не чувствую безопасности.
4. Я гей. Я это понимаю и принимаю в себе, но знаю, что в нашей стране это осуждают. Я боюсь, что, если откроюсь, меня все отвергнут, даже тетя.

Пожалуйста, помогите мне. Я в отчаянии и на грани суицида.

Ответное письмо мамы Веры от 14 марта 2026 года

Здравствуй, Тимофей!

Один мой друг, который был первым ЛГБТК+ человеком в моей жизни (пока я не поняла про моего старшего сына), посоветовал мне фильм Стивена Долдри «Билли Эллиот». Главный герой, одиннадцатилетний Билли, живет с отцом и старшим братом в шахтерском городке в Англии (его мать умерла). Как и все мальчики в этой среде, Билли занимается боксом после школы. Но мечтает о балете.

Весь фильм я внимательно наблюдала за тем, как Билли взаимодействует со взрослыми в своем окружении. И заметила важную вещь: сопротивление насилию — не только вопрос безопасности, это отстаивание права быть собой настоящим.

Например, отец узнал, что Билли тайком ходит на занятия балетом вместо бокса. В сцене «разоблачения» мальчик нашел в себе силы выдержать ярость отца: не поддаваться на провокации, не оправдываться, не отказываться от мечты. 

Отец: «Ты не станешь гомиком!»

Билли: «Чем плох балет?»

Я понимаю, Тимофей, что тебе не хватает поддержки родных. В кино отец оказался способным измениться (даже пришел на спектакль своего взрослого сына). Если это не так, стоит осторожно искать других людей, которые могут стать близкими.

Благодаря своей учительнице Билли поступил в Королевскую балетную школу в Лондоне. На экзамене его спросили, как он себя чувствует, когда танцует. «Ну, как… Сначала зажато, — рассказывает мальчик. — А потом начинаю — и забываю про всё. И словно испаряюсь. Словно испаряюсь. Как будто тело меняется. Как будто там огонь. Я просто лечу. Как птица. Как электричество. Да. Как электричество…»

Интересно, что британский актер Джейми Белл, сыгравший главную роль в этом фильме, сам с шести лет занимался балетом. Он продолжил династию: его бабушка, мать, сестра и даже тетя — профессиональные танцовщицы…

Послушай меня, Тимофей: только когда мы не принимаем жестокость, агрессию, насилие, хамство как норму, у нас появляется возможность выйти из этой ситуации и бороться за то, чтобы быть счастливыми.

У нас с сыном тоже есть опыт насилия. Я знаю о чем говорю.

Я заперся в четырех стенах и не знаю, как выбраться

Письмо 4

Письмо подростка от 20 ноября 2025 года

Я устал. Очень устал. Я едва нахожу в себе силы, чтобы просто быть. Я хожу на учебу, ем, играю в игры и ложусь спать — и так каждый день по кругу. Родителям и друзьям кажется, что со мной все в порядке, мол, «улыбаешься и веселый — значит, с тобой все в порядке». Но нет, это не так. Я боюсь говорить долго с родителями, близкими, родственниками, всеми. Я вижу в зеркале просто урода вместо самого себя.

У меня есть средний брат (двоюродный), который в детстве и до примерно 12-13 лет не давал мне проходу. Бил меня под предлогом того, что я должен научиться за себя постоять, смеялся надо мной, оскорблял меня, когда никто не видел. Старший же брат (тоже двоюродный) защищал меня, но не всегда. И именно все придирки и оскорбления среднего слились в то, что я смотрю в зеркало и вижу в себе одни недостатки.

Я не знаю, как мне быть, я не занимаюсь селфхармом из-за низкого болевого порога. Я никому не говорю о своей ориентации. Я заперся в четырех стенах и не знаю, как выбраться. Я хочу покончить со всем этим, меня держит только одна мысль о родителях. Я очень сильно устал. Я знаю, что это все выглядит запутанно и как бред сумасшедшего, но я просто не знаю, как мне правильно выражаться.

Ответное письмо мамы Веры от 27 февраля 2026 года

Здравствуй!

Я понимаю, что тебе трудно, что у тебя совсем нет сил, что ты почти отчаялся…

Знаешь, ты только не смейся сейчас и не иронизируй. Я хочу показать тебе одно стихотворение Тумаса Транстрёмера, современного шведского поэта, в переводе Константина Андреева. Доверься и прочитай это.

Романские арки
В глубине огромной романской церкви
в полумраке
толпились туристы.
Свод зиял за сводом, насколько хватало глаз.
Дрожали редкие свечи.
Безликий ангел обнял меня
и наполнил своим шепотом мое тело:
«Не стыдись того, что ты человек!
Гордись этим!
В глубине тебя открывается свод за сводом,
уходя в бесконечность.
Ты никогда не будешь окончен — иначе и быть не может».
Ослепший от слез,
я очутился на площади, затопленной солнцем,
вместе с мистером и миссис Джоунз, господином Танакой
и синьорой Сабатини,
и в глубине каждого из них открывался свод за сводом,уходя в бесконечность.
1989

Думаю, это стихотворение освобождает, действует целительно. Мне нравится читать его с подростками — у них столько вопросов к себе (и у моих сыновей тоже). Вместе с туристами мы попадаем в полумрак, под сводчатые потолки романской церкви, — и выходим на солнце, потрясенные. Что-то произошло…

Я хотела бы, чтобы ты запомнил эти красивые арки внутри самого себя как открывающуюся глубину и незавершенность. Чтобы ты бережно относился к себе, как будто ты в объятиях безликого ангела. Чтобы ты чувствовал связь с другими людьми: они такие разные, самые обыкновенные — и бесконечные.

А еще я знаю это состояние, когда у тебя нет сил и ты больше не можешь ни защищаться, ни постоять за себя. Тогда нужно по-честному поплакать…

С нежностью, мама Вера

P.S.: В 2011 году Тумас Транстрёмер получил Нобелевскую премию по литературе с формулировкой «За то, что его краткие, полупрозрачные образы дают нам обновленный взгляд на реальность».

Мне даже страшно подумать, что будет

Письмо 3

Письмо квир-подростка от 3 мая 2025 года

Привет, я Максим, мне 15, и я гей. Все было прекрасно, я читал эту группу и иногда помогал некоторым, но вот мне самому пришлось сюда писать.

Меня спалили, как я целуюсь с мальчиком (буквально). Этот мальчик — мой друг, но и про него, и про меня ходят слухи.

Мы спокойно гуляли — не одни, а с компанией. Кроме нас двоих, там больше нет парней. Так вот, меня проводили до автобусной остановки, и подъехал автобус. Пока из него выходили люди, я прощался со всеми, и на прощанье чмокал всех в губы — и парня, и девушек.

А в тот момент, когда я поцеловал парня, из автобуса вышел один задира из школы.

Я успешно уехал на автобусе, а этот задира докопался до нашей компании. Он был не один, кто-то из компании мудаков стрелял из пневматического пистолета по ногам.

Самое ужасное, что эти мудаки учатся со мной в одной школе. Они и до этого толкали меня в коридорах, а сейчас мне даже страшно подумать, что будет.

Ответное письмо мамы Веры от 25 января 2026 года

Здравствуй, Максим! 

Мне жаль, что тебе приходится переживать за себя и своих друзей из-за насмешек, угроз и прямой агрессии «задиры из школы».

Я прекрасно понимаю тебя: мой старший сын — тогда ему было 13-14 лет — дважды поступал в 6-й класс и дважды бросал учиться. Это была новая школа, отношений с кем-либо там еще не было. Наверное, он выделялся своим внешним видом, убеждениями, эмоциональными реакциями, поступками.

Как бы тебе объяснить: мой сын по типажу похож на подростка Лео из фильма бельгийского режиссера Лукаса Донта «Близко» (Close).

Я вспомнила об этом фильме 2022 года, прочитав твое письмо. Молодой режиссер исследовал тему нежной привязанности между двумя 13-летними мальчиками. По сюжету Лео и Реми дружили с детства, но после перехода в среднюю школу столкнулись с тем, что их отношения стали казаться «странными».

В одном из интервью Лукас рассказывал, что при работе над фильмом опирался на исследование американской психологини, которая наблюдала за сотней мальчиков в период с 13 до 18 лет. В 13 лет они считали дружбу с другими мальчиками важной частью своей жизни. Их друзья были теми, кому они доверяли, с кем делились секретами. Они не боялись выражать любовь, которую испытывали к парням. По мере взросления многие респонденты отказывались от такой близкой связи или обесценивали ее — чтобы не прослыть женоподобными и(или) геями.

В кино это показано так: одноклассницы устроили допрос Лео и Реми, почему они держатся за руки и обнимаются: «Вы слишком близки для друзей! Может быть, вы — пара или пока не догадываетесь об этом?» Лео смутился и начал оправдываться: они с Реми — почти братья, родились с разницей в пару дней, выросли вместе. И разве девочки не ведут себя так же: держатся за руки, обнимаются? 

«Близко» — красивый пронзительный фильм о том, как трудно мальчикам проявлять свою уязвимость, хрупкость, чувствительность, когда в обществе культивируется брутальная маскулинность. Зрительское потрясение: ложные гендерные установки могут ранить, калечить и даже приводить к гибели подростков…

Мне хочется думать, Максим, что у тебя есть доверенные взрослые, которые могли бы защитить тебя и твое право быть нежным — пусть в школе «ходят слухи».

Это может показаться тебе смешным, но Лукас Донт, обдумывая идею этого фильма, много общался с матерью. С ней он говорил о своем взрослении и подростковых отношениях: тогда он тоже избегал близости с парнями…

Фильм «Близко» получил Гран-при на Каннском кинофестивале в 2022 году. Кстати, до этого у Донта вышла картина «Девочка» о трансгендерной балерине…

А вдруг когда-нибудь, Максим, ты снимешь свое кино назло всем «задирам».

Береги себя, мама Вера

Мои интересы считаются предательством в России

Письмо 2

Письмо квир-подростка от 22 августа 2025 года

Здравствуйте, меня зовут Егор, мне 16 лет, и я гей.

Давно хотел написать сюда, но только сейчас все накопилось, начались страшные мысли.

Как и многие ЛГБТ+ из репрессивных стран, я мечтаю переехать в принимающую страну. У меня есть конкретная мечта — Германия, Кёльн. Но я очень боюсь, что ничего не получится из-за ухудшающейся миграционной политики и малого количества способов переезда. Ну, и как без страха, что моя Германия вновь станет правой. Если это случится, боюсь, я не переживу.

Еще больше угнетает меня желание найти парня, который будет соответствовать моим критериям: завести со мной большую семью с двумя детьми или больше, а также или быть немецкоговорящим, или готовым переехать со мной в Германию. Кажется, найти такого человека будет невозможно.

Я достаточно антисоциальный и не очень самостоятельный человек. Иногда приходит мысль: «Зачем трудиться, если все равно никого не найдешь и не переедешь?» Все доходит до мыслей о суициде.

Если говорить о поддержке, все мои виртуальные друзья поддерживают меня, и даже мама отреагировала адекватно, уповая, что с возрастом все изменится. Это лучшее, что могло быть. Мне просто-напросто страшно на фоне изменений в мире и миллиардной гомофобии. Во всем этом я виню одного человека, которого все мы знаем.

Я просто не знаю, что делать, ведь мои интересы считаются предательством в России, здесь я себя не найду. Ведь я хочу изучать ЕС и историю политических режимов, профессионально заниматься защитой ЛГБТ+ сообщества… Не знаю, чего жду, написав это сюда. Но надеюсь, у вас найдутся слова.

Оставить анонимное обращение вы можете в проекте Дети 404.

 

Ответное письмо мамы Веры от 23 декабря 2025 года

Здравствуй, Егор!

Хорошо, что ты решился написать.

Я понимаю твой страх, твою неуверенность, твою боль. И в то же время радуюсь, что у тебя есть ясный образ будущего. Это необходимо, чтобы расти и взрослеть.

«Зачем трудиться, если все равно никого не найдешь и не переедешь?» — такие мысли приходят и уходят. Пусть будет больше надежды…

Я верю каждому слову в твоем письме. Мне может не хватать знаний по разным вопросам. Но мне очень интересно с тобой.

Только однажды я была в Германии — в Мюнхене, а не в Кёльне. Какой он, твой Кёльн?

Конечно, я знаю о грандиозном Кёльнском соборе в неоготическом стиле, с его витражами и скульптурой. Он строился несколько столетий и был самым высоким зданием в мире — всего четыре года, так как люди по природе тщеславны.

Во время Второй мировой войны Кёльн был разрушен бомбардировками армии союзников, но Кёльнский собор уцелел — не из великодушия к врагу, а потому что летчикам было удобно держать его за ориентир. Как уцелел Исаакиевский собор в моем городе, тогда блокадном Ленинграде, под артобстрелами немцев…

Я хочу рассказать тебе об итальянском кинодраматурге, поэте и художнике Тонино Гуэрре, который юношей был в лагере для военнопленных неподалеку от Кёльна, в Тройсдорфе, во время Второй мировой. Тонино потом шутил, что оказался в плену, когда вышел покормить кота (с антифашистскими листовками в кармане).

Двадцатилетний Тонино тяжело работал в лагере, а в оккупированной немцами Италии его родители ничего не знали о нем — пока в Кёльн не вошли войска союзников. Удивительно, но именно в лагере Тонино стал поэтом: он сочинял стихи на диалекте романьоло, чтобы поддержать своих земляков из Эмилии-Романьи:

Я радовался часто и бывал доволен
Но счастье в жизни испытал впервые,
Когда в Германии меня освободили
Живым из плена:
Я снова смог на бабочку смотреть
Без всякого желанья съесть ее.

После окончания войны Тонино прожил долгую наполненную жизнь. Италия стала свободной, а прекрасный Кёльн был восстановлен из руин…

Когда тебе кажется, Егор, что правые опять так сильны, что невозможно сопротивляться, думай о своем сокровенном образе будущего.

С пожеланием надежды и стойкости, мама Вера.

Мне сложно разобраться в своих чувствах, и это вызывает сильный стресс

Письмо 1

Письмо квир-подростка от 3 июля 2025 года

Здравствуйте всем!

Я парень, мне 14 лет. В последнее время я очень переживаю из-за того, что не могу понять, кто мне нравится — парни или девушки. Мне сложно разобраться в своих чувствах, и это вызывает сильный стресс. Особенно тяжело из-за мыслей о том, что, если мне действительно нравятся парни, мне придется столкнуться с давлением со стороны общества, семьи или друзей. Я боюсь осуждения и не знаю, как с этим справиться. 

Мне очень нужна поддержка и совет: как понять себя? Как перестать бояться своих чувств?

Оставить анонимное обращение вы можете в проекте Дети 404.

 

Ответное письмо мамы Веры от 30 ноября 2025 года

Здравствуй!

Я хочу поддержать тебя, потому что мой старший сын — как ты. В 14 лет он переживал о том же, о чем сейчас ты.

Тогда мой сын ходил на занятия в подростковую группу, где вместе с педагогами исследовал изменения, связанные с взрослением. В конце курса он сделал выставочный проект, который назывался «Я нашел. Я потерял». Это были 14 планет из картона, фольги и цветной бумаги, подвешенные под потолком на ниточках. Каждая планета символизировала изменение, которое сын обнаружил в себе к 14-ти годам. На одной стороне планеты он комментировал это изменение как приобретение, на другой — как потерю. Например: «У меня сломался голос. Я перестал стесняться, когда слышу его в записи. Но мама скучает по моему тоненькому “Алло” в трубке».

Эти планеты мы сохранили, чтобы запомнить, как трудно быть подростком. Сколько изменений происходит! Меняется тело, самоощущение, потребности выражать себя… Причем все эти изменения продолжаются, так что не успеваешь к себе привыкнуть. Эта бесконечная трансформация вызывает тревогу: «Что будет дальше?»

Тревога всегда связана с переживанием непостоянства и неопределенности. Тебе хочется разобраться в себе и своих чувствах. Но ты можешь попробовать не торопиться, не забегать вперед, не требовать от себя ясности, а продолжай наблюдать за собой — с сочувствием, потому что взрослеть так не просто.

Тревога относится к будущему и часто зависит от наших негативных ожиданий и установок. Они даже могут быть нам навязаны кем-то другим, но мы уже сейчас думаем обо всех возможных рисках. Произойдет то, что должно произойти. Ты можешь уменьшить тревогу, если будешь внимателен к настоящему.

Ты спрашиваешь: «Как понять себя? Как перестать бояться своих чувств?» Мне кажется, понимание себя приходит с доверием и честностью по отношению к себе. Например, признать тревогу как часть своего опыта взросления. Если у тебя получится не бояться, что ты чувствуешь тревогу, то получится и многое другое.

Пока я писала тебе это письмо, в голове крутились строчки Гумилёва: «Это Млечный Путь расцвел нежданно / садом ослепительных планет…».